Каликке проводит рукой по лбу и вздыхает с облегчением, но есть в ее виде что-то, что заставляет насторожиться

Каликке проводит рукой по лбу и вздыхает с облегчением, но есть в ее виде что-то, что заставляет насторожиться. Она поворачивается к сестре. "Все, Канера. Нет больше ни пожирателя душ, ни дьявола, отравлявшего нашу жизнь, и даже вестница Нефиса нами, кажется, более не интересуется. Живи, как пожелаешь. А я ухожу".