Дневник усталого путешественника

Потрепанный дневник в кожаной обложке, на которой потускневшим серебром вытеснено имя хозяина: "Балл Зесс". "Когда ты молод, твоя жизнь — это череда новых впечатлений. Первое успешно сотворенное заклинание, первый поцелуй, первая победа, первое приключение, в которое ты отправился, ни у кого не прося разрешения, и вернулся с триумфом. Потом ты вырастаешь, привыкаешь. Новое становится обыденным, и ты думаешь, что вышел на плато — скучноватое, зато позволяющее уверенно ступать по жизни... Это ненадолго. До того, как исхоженная поверхность начнет проваливаться под ногами. Тогда начинается старость — время совсем других новых впечатлений. Первый хрустнувший сустав, первые покалывания в сердце, первая строка, которую ты не можешь разобрать, не поднеся бумагу прямо к глазам... Да, наши смертные тела — предатели, только и ждущие, как бы воткнуть нам нож в спину... Но по-настоящему страшны совсем другие первые разы. Первые похороны кого-то близкого. Первая сделка с совестью. Первый друг, сказавший: "не желаю тебя больше видеть". Первый ученик, ушедший от тебя, или похоронивший талант, или погибший во цвете лет, или использующий твои уроки во зло. Первый раз, когда ты смотришь на свой дорожный мешок и хочешь бросить его в огонь. И себя вслед за ним. Я думал, Выцветание не коснется меня. Скука, пресыщение? В этом прекрасном мире, где всегда есть место новым приключениям? Так я думал — но оно подкралось незаметно и совсем с другой стороны. Мое Выцветание началось, когда душа онемела от количества шрамов на ней. Пусть даже тело можно было бы омолодить какой-то магией — но куда ты денешься от себя самого, когда ты себе противен? Разве что поступить как феи: превратить свое сердце в драгоценный камень, на котором прошлое не оставляет следов. Не меняться, ничего не запоминать, вечно любоваться собой... Блаженное, должно быть, существование, пусть со стороны и выглядит монструозным. А самое грустное — пусть даже явится передо мной кто-то из Извечных, пусть предложит вернуться в мир фей и стать таким — беззаботным и бессердечным... Пусть даже я соглашусь... Тому "я" что есть сейчас — старому хрычу, которого уже тошнит от самого себя — придет конец. Это была бы просто другая форма смерти — пусть и более приятная. В эту игру не выиграть. Пусть даже я проскользнул бы у Фаразмы меж пальцев, с небытием не разминуться. Да и хорошо. Это значит, что рано или поздно я все же смогу избавиться от общества этого мерзкого старикашки, которого я зову собой".