В сухой траве едва заметны следы людей, что когда-то жили здесь: обгорелые клочья шатров, ржавые клинки, омыты

В сухой траве едва заметны следы людей, что когда-то жили здесь: обгорелые клочья шатров, ржавые клинки, омытые дождем кости. Единственная живая душа среди этого запустения — старый полуорк. Он сидит на земле, закутанный в обгорелую мантию, пожирая сырую тушку кролика и кидая объедки свернувшемуся у его ног псу. Он близоруко глядит на вас, но даже не тянется к оружию: "А? Кто здесь? Сюда больше не ходят..."