Сундук с грохотом рухнул на камни, подняв кучу пыли. Дерево потемнело за долгие годы, проведенные под солнцем

Сундук с грохотом рухнул на камни, подняв кучу пыли. Дерево потемнело за долгие годы, проведенные под солнцем и дождем, металлическая обивка заржавела, искусная резьба на крышке едва различалась, но он был все так же прочен, как в тот день, когда сошел с верстака неизвестного дварфа-мастера — и, конечно же, заперт.